Благородство Бухары

Выпуск №4 • 1187

Если судить об архитектурных памятниках, исходя лишь из них самих – вне аналогий и сравнений – это будет только часть информации. То, что воздвигалось нашими предками, имело могучий резонанс в самых отдаленных странах. Свидетельства авторитета наших памятников поразительны, они позволяют увидеть достижения истории страны в новом свете. “Бухоро-и-Шариф” – Бухара Благородная – была в этом отношении особым, культовым городом. Если накануне пришествия арабов ее шахристан, обнесенный стеной, состоял из двух частей – северной и южной, – то с принятием ислама эта тюркская ориентация плана изменилась. К западу от шахристана Бухары расположена цитадель Арк. Город, обращенный на запад, к священной Мекке, носители новой веры восприняли как “политически правильный”, и в IX в. обнесли цитадель и шахристан Бухары единой городской стеной. Родился образец города, отразивший идеологию раннего средневековья.

Бухара и Самарканд
В IX-X вв. к югу от Афрасиаба вырос его пригород-рабад – нынешний Самарканд, который, однако, тяготел к цитадели, расположенной на противоположном западе, что объясняется влиянием плана Бухары. С 874 г. Саманиды координировали политику и градостроительство Бухары и Самарканда. “Самарканд был величайшим городом … и только с той поры стал терять свою важность, когда Измаил избрал своею резиденцией Бохару. Бохара в то время была центром, во-первых, среднеазиатского господства…, во-вторых, тех духовных стремлений и действий, которые в то время одушевляли восточную часть магоммеданского мира… Бохара, это “местопребывание наук”, … рано приобрела себе имя “благородной и благочестивой”… Именно эта слава и была причиною, что великий Саманид предпочел Бохару Самарканду” (1, с.XXVI, 73-75).

Самарканд формировался параллельно Бухаре. В 1070 г. столицей была Бухара, в 1081 г. – Самарканд. Как в Бухаре IX в., цитадель и рабад Самарканда обнесли первой стеной в X в. и второй – в XI в. В Бухаре и Самарканде жил и правил в 1102-1130 гг. “царь-строитель” Арсланхан, заказчик минарета Калян. Бухара 1102-1165 гг. имела две стены. В 1208 г., предвидя монгольское нашествие, Мухаммад Хоразмшах восстановил цитадель Бухары, стену шахристана и два ряда стен ее рабада. В 1212 г. он велел укрепить и стены Самарканда. В 1220 г. оба города порушил Чингиз-хан, у бухарской мечети Номозгох возвестивший: “Не погрязли бы вы в грехах, не послал бы вам Бог такое наказание, как я”. Считалось, что гибель города и его жителей ниспосылалась свыше. Поэтому за спасением обращались к Богу: на запад. После священных для тюрков севера и юга монгольское нашествие усилило ориентацию городов на арабский запад. И богопослушная Бухара образцом своего плана способствовала этому. Знать и духовенство в Самарканде и Шахрисабзе перемещались на северо-запад этих городов. В Самарканде именно там находился дом влиятельного Ходжи Убайдуллох Ходжи Ахрара (1404-1490 гг.). Тюрки, которые бежали из неспокойной Средней Азии на далекий юг, воспроизводили там, в общем и в деталях, градостроительный порядок Бухары. Сегодня в Индии задаются вопросом: “Как эти предприимчивые люди из отдаленной Средней Азии нашли персидские связи, вошли и установили свое правление в почти безлюдном регионе субконтинента, плато Деккана. Это еще предстоит выяснить” (2, р. 16 (1-18)… А начиналось все в Ташкенте.

Тюркский ренессанс и Темур
В X в. на базаре Ташкента (тогда Бинкента) гвардия саманидского эмира купила молодого тюрка Себук Тегина (3, с. 41). Ему суждено было стать правителем г. Газни и основать династию Газневидов (X-XI вв.). С 999 г. с Караханидами Мовароуннахра и Газневидами Хорасана вновь связана эпоха тюркского правления; тюрки вошли в персидскую культуру городов. Сын Себук Тегина Махмуд Газни (998-1030) расширил государство Газневидов (962-1186) от Хорезма до Индии. Государство Газневидов превратилось в “великую империю Средней Азии … и впоследствии оставалось оплотом ислама со столицей в Лахоре” (4, р. 61-62). “Махмуд (а впоследствии Бабур и его наследники. – А.Ш.) организовал свою администрацию по иранскому образцу и принял персидский в качестве официального языка. Мусульманская архитектура стала, таким образом, развивать тюрко-персидскую культуру” (5, р. 36-38).

Устремляясь из Мовароуннахра и Хорасана на юг, тюрки содействовали гуманитарному взлету ислама. “Поскольку Газневиды были тюрками и история ислама в Индии как динамичная сила являлась в значительной степени историей тюрков, они проявили здесь свое характерное свойство усваивать чужую культуру и в то же время сохранять статус завоевателей” (6, р. 14). Газневиды были политическими и культурными наследниками Саманидов. В архитектуре это наследие олицетворил изысканный мавзолей Саманидов. Его куб, этот древний символ земли, олицетворял теперь и Каабу Мекки, а вместе с символом небес – куполом – воплощал Вселенную. Формы мавзолея отточены геометрией аль-Хорезми, аль-Фаргони и Ибн-Сины. По образцу мавзолея Саманидов построен мавзолей Мир Саид Бахром в Кермине (вторая, караханидская, четверть XI в.) – первый тюркский мавзолей в Узбекистане. Тюркские династии Индии XIV-XVII вв. рассматривали мавзолей Саманидов как классику архитектуры покинутой ими родины. Такие сооружения, как мавзолей основателя династии Туглак Гиясуддина (1320-1325) в Дели, мавзолей Хушанг Шаха (1405-1435) в Манду (завершен Махмудом Халджи около 1440), мавзолей Мухаммад Одил Шаха (1626-1660) в Биджапуре, развивали композицию мавзолея Саманидов в Бухаре, этого архитектурного шедевра времени зарождения тюркских династий. Общность архитектуры мавзолея Гиясуддина с мавзолеем Саманидов была отмечена только однажды (7, р. 10). По сей день недостаточно уделяется внимания тому историческому факту, что праправнук Бабура Шахджахан восхищался мавзолеем Хушанга, и поэтому зодчих будущего мавзолея Тадж Махал посылал поучиться у его строителей.

Традиции архитектуры и градостроительства Бухары распространялись не только тюркскими правителями, но и ее святыми. “Вокруг существовавших городов возникали пригороды, центрами которых становились хонакох суфийских святых. Их окружали дома последователей этих святых. Пригороды эти имели паутинообразную планировку улиц. Новых городов того времени в Пенджабе не обнаружено”, – заключает пакистанский исследователь (4, р. 64). Между тем тюркские правители XIII-XVI вв. не только реконструировали существовавшие города, но и строили новые сначала по плану Бухары, а потом под влиянием архитектуры Темура. Поразительное сходство этих городов с Бухарой не бросается в глаза сразу. Чтобы заметить его, следует приглядеться к деталям строительства городов.

Бухара в Деккане
Рассмотрим особенности лишь четырех городов на плоскогорье Деккан в средней части Индии. Город – Деогири (Скала Богов) был оплотом индусских племен. В 1294 г. его захватил тюркский султан Алауддин Халджи. В 1326-1327 гг. Мухаммад бин Туглак провозгласил Деогири своей второй столицей, назвав ее Давлатабад (Обитель счастья). Город у основания скалы планировался и строился по подобию Бухары. Он распланирован к востоку от цитадели. Две прямые главные улицы ориентированы по сторонам света и пересекаются в центре города. Расположенные у перекрестка мечеть Джами начала XIV и минарет Чанд Минар cередины XV в. повторяют бухарскую мечеть Калян X в. и минарет Калян начала XII в.

В 1347 г. к юго-востоку от Давлатабада возник город Гульбарга, столица Алауддин Хасан Бахмана. План ее цитадели скопирован с Бухары. Город к востоку имеет тот же перекресток прямых улиц по странам света. Расстояния – 1 км – от ворот цитадели до перекрестка города в Гульбарге и Бухаре одинаковы . К западу от цитадели находится некрополь султанов Бахмани, как и некрополь с мавзолеем Саманидов в Бухаре. К северо-западу от цитадели расположены мечеть Шах Базар и святыня Шайха Сирожиддина Джунайди; к северо-западу от цитадели Бухары VIII-X вв. находилась мечеть-мусалла Намозгох и площадь праздничной молитвы перед ней. К северо-востоку от Гульбарги расположена святыня Хазрат Гезу Дараз; к северо-востоку от Бухары – святыня одного из основателей суфийского ислама – Хазрат Мухаммад Бохоуддин Накшбанда (1318-1389).

В 1354 г. тюркский правитель Феруз Шах Туглак (1351-1388) построил пятый город – Дели – Ферузабад или Котла Феруз Шах – на берегу реки Джамна. В 1399 г. Ферузабад посетил Амир Темур. На далеком юге Индии это вдохновило султана Феруз Шах Бахмани (правил в 1397-1422) построить в 1399-1406 гг. свой Ферузабад. Город тоже расположен у реки. Квадрат плана, пересекающиеся под прямым углом две центральные улицы – это от плана Герата, культурной столицы Темуридов. Однако цитадель уже не на севере, как в Герате, и не на востоке, как в Ферузабаде Дели, а на западе, как в Бухаре. “Модель этого города ближе к темуридским традициям Средней Азии, чем к мусульманскому градостроительству субконтинента. Темуридской связью правивший клан Бахмани демонстрировал ориентацию к политически важной родине мусульманской традиции. Постоянный приток духовных наставников и образованных людей из Ирана и Средней Азии, видимо, приносил и градостроительные идеи в Деккан” (8, р. 89).

К юго-западу от Ферузабада находится Биджапур (город победы, или город знания). Его в 1490-1510 гг. возродил Юсуф Одил Шах. Армию и администрацию Одил Шаха составляли тюрки, арабы и афганцы. В его двор стекались богословы и ученые из Ирана, Турана и Аравии. Одил Шах сочинял поэмы и музыку, но его страстью была архитектура. При Али Одил Шахе I (1557-1580) Биджапур разрастался на запад. От цитадели радиальные и непрямые дороги прошли к шести городским воротам: стены города завершены в 1565 г. Если центральная часть города спланирована по образцу Бухары, то радиальные дороги к шести воротам разросшегося Биджапура повторяют опыт Самарканда времен Темура. То есть в Биджапуре, как и в соседнем Ферузабаде, особенности города Темуридов дополняли первоначальный план по Бухаре.

Мораль благородства
В средние века восприятие мира определяла богобоязненность. В пронизывающем Коран видении Страшного суда город занимает значительное место. “Как много городов мы порушили! Наш бич пал на них в ночь, или в полдень, когда они дремали. И когда наш бич пал на них, они лишь вскричали: “Воистину мы вели себя плохо”. Мы, несомненно, спросим с тех, к кому посылали вестников, и Мы спросим с вестников самих. Мы со всем знанием скажем им, что они совершили, ибо мы их никогда не оставляли. В тот день всем воздастся по заслугам. Возрадуются те, чьи благие поступки перевесят на весах справедливости, но те, что с поступками ничтожными, распрощаются со своими душами, поскольку они отвергали Наши откровения” (9, р. (7:3) 109). Эти обещания воспринимали близко к сердцу жители и формировавшихся городов Средней Азии, ибо их жизням постоянно угрожало агрессивное кочевое окружение. Ведь до монгольского нашествия и далее по XVI в. “истребление населения непокорных городов и кишлаков”, как отмечал академик Б.Ахмедов (10, с. 270), оставалось реальным ужасом жизни. Поэтому с расцветом Бухары как центра учености люди поверили, что Господь в День воскрешения мертвых пощадит именно этот праведный город и его покорных жителей. Ведь даже везирь Хулагу-хана (внука Чингиз-хана) Шамс ад-дин Мухаммад ибн Бахааддин ал-Джувайни признавал: “Среди восточных городов Бухара является куполом ислама, в этих странах она подобна Мадинат ас-Саламу (т.е. Багдаду). Издревле и в течение веков Бухара была средоточием улемов разных религий” (11, с. 217, 276, 221). Смирение и покорность как добродетели возвещались из Бухары, и поэтому сам город воспринимался как образцовый. Градостроительство и архитектура Бухары воплотили, таким образом, мораль средневековья.

“Распространение ислама на Индостанском субконтиненте стало быстрым благодаря стараниям мусульманских святых, олицетворявших собой доступность и простоту исламской веры. Центр набожности Пенджаба город Учч сложился из трех поселений: Гилани, Бухари и Муглан. Здесь жили святые, и к ним стекались простой люд и господа за духовным утешением и чтобы смягчить горе” (4, с. 64, 111, 115). Мечети и мавзолеи поселения Бухари (конец XII-XIII вв.) имеют бухарские планы. Покинувшие Бухару святые придавали архитектуре далеких городов черты сходства с ней ради спасения в неотвратимый Страшный день. Обращенная на запад цитадель выступала как щит для горожан, убоявшихся обещанного Кораном гнева Всевышнего. А он, обращаясь к пророку Мухаммаду (“ты”) и к Адаму (“родитель”), наставлял их правде и кривде (“пути”) следующим образом: “Я клянусь этим городом (а ты его житель), клянусь этим родителем и всеми, кого он породил: Мы создали человека, чтобы испытывать его невзгодами. Он полагает, ни у кого нет над ним власти? “Я растратил несметные богатства”, – чванится он. Он полагает, что никто его не наблюдает? Не ему ли мы дали два глаза, язык, и двое губ, и указали два пути? И, все же, он не кажется на должной Высоте. Та ли это Высота, что вы знали? Она – в освобождении раба; в куске хлеба в голодный день осиротевшему близкому или иному нуждающемуся в бедствии; в обладании верой и проявлении стойкости и милосердия. Следующие этому встанут по правую руку; но отвергшие Наши откровения встанут слева, под надвигающимся на них Адским огнем” (9, р. (90:1, 90:8) 426). Тюрки, мигрировавшие из Средней Азии в Индию, воспринимали невзгоды этих неспокойных веков как кару судьбы, и были одержимы обещанным в Коране городом богопослушных жителей. А каноном такого города была священная Бухара, воспроизводившаяся так далеко в Индии.

Откуда Чор Миноры Хайдарабада и Бухары?
Здесь, на второй своей родине, тюркская культура переживала подлинное возрождение. А власть Темура и его поход в Индию укрепили здесь тюркские типы зданий и городов, и стимулировали величественный архитектурный стиль его империи. Город Хайдарабад в Деккане основал Султан Мухаммад Кули Кутб Шах (1580-1612) в 1591 г. К гигантскому саду чор-баг в центре города торжественно ведет с юга здание Чор Минор (1592 г.) высотой 56,7 м и сторонами 30 м. Архитектор здания – иранец, и его могила священна в шиитской общине города. К западу от чор-бага многоэтажные дворцы знати имеют архитектуру четырехчастных кешков Средней Азии. Перекресток Хайдарабада, как и Бухары, – это древняя метафора Небес, Космоса. Сад чор-баг – земное воплощение Рая, обещанного Кораном правоверным. А один из садов Хайдарабада – Баги Дилкуша – повторяет названием знаменитый сад Темура за воротами Феруза Самарканда.

Бухарцы были влиятельны во дворе Темуридов Индии XVIII в. “В суннитской семье выходцев из Бухары родился Асаф Джах, который в качестве первого Низама основал в 1763 г. в Хайдарабаде династию Асаф Джахи” (6, с. 131, 141, 147-148). Низамом в тюркской армии звали солдата, а в Хайдарабаде XVIII-XX вв. – правителя местного происхождения. С превращением Хайдарабада в оплот бухарских сунни, в 1807 г. в Бухаре и строится всем нам хорошо известный Чор Минор в качестве торжественных ворот во двор медресе Халифа Ниязкул. Это сооружение повторяет хайдарабадскую архитектуру. Купол и четыре минарета высятся над библиотекой второго этажа. Преуспевавший купец Ниязкул был одним из тех, кто веками курсировал между Бухарой и Декканом, перенося с товарами ученые книги и образцы архитектуры. Это и о нем в XVI в. писал Хофиз Таниш ал-Бухорий: “Издавна многие купцы и богачи везли товары из Деккана, Гуджарата и Малибара в Индии. Большинство грузов было из Деккана” (10, с. 211-212, 285).

Наследники благородной Бухары
“Бухара”, как и название индийского штата Бихар, происходят от названия буддийских монастырей “вихара”, которое на языке индийских магов значит “источник знаний”. Кишлак захоронения Бохоуддина Накшбанда близ Бухары был не нов для индийцев. Это буддийский центр пилигримов, который назывался Каср-и Хиндави (Индийский Дворец). Со времени Накшбанда он получил название Каср-и Орифин (Дворец Познания). Духовным наставником наследников Бабура – Акбара, Джахонгира и Шахджахана – был Ходжа Махмуд из семьи Хованд знаменитых ученых Бухары. Другого суфия из Бухары Шахджахан назначил имамом мечети Джами в своей столице Шахджаханабад, ныне старый Дели. Имя имама, как и имена его потомков на этой должности, начинаются с “Шахи Имам”, то есть “Шахский Имам”, и завершаются “Бухари”. Сейчас, в начале XXI в., бухарскую родословную в мечети Джами Шахджаханабада продолжает Шахи Имам Сайед Ахмад Бухари.

Города, ориентированные прежде по сторонам света, Бухара поворачивала на запад. С восхождением Темура, эти города дополнились его архитектурой: главенствующей мечетью, шестью городскими воротами, садом Дилкуша. Триумф архитектуры Темура воплотился в декканском Чор Миноре, и позднее скромно повторился в Бухаре. Так многовековая традиция Бухары, совершив круг, вернулась к себе домой. На протяжении 10 веков Бухара диктовала образец плана города, положение в нем зданий и их ансамблей, их архитектуру. Бухара внесла печать благородства в архитектуру мавзолеев сильных мира сего и в идеализированные планы городов. Архитектурную классику Бухары распространяли излучавшиеся ею три взаимосвязанных значения понятия “благородство”: “олижаноб” (благородный, величественный), “художуй” (набожный, благочестивый) и “виждонли” (совестливый).

Автор: Шукур Аскаров

Pin It

Comments are closed.