Искусство строительства фортификационных систем в древнем зодчестве Средней Азии

Issue #3 • 106

Додо Назилов,
архитектор

Архитектура во все времена вбирала в себя все нужды, нравы, религиозные воззрения, эстетические восприятия и другие виды деятельности человека. Об этом свидетельствуют планы зданий, элементы интерьера, настенные росписи, скульптура, нашедшие отражение не только в отдельных постройках, но и в градостроительной структуре общества. В структуре древних городищ, например, первостепенное значение имели фортификационные компоненты, поскольку земледельческие оазисы с древних времен соседствовали с кочевой степью, что должно было ограждать население городищ от возможного нападения кочевников. Не исключено, что появление терракотовых статуэток с изображением мужчин в небольших черных шапочках или боевых шлемах было связано с усложнением разных сторон жизнедеятельности общества уже в позднем энеолите. Возможно, что изображение предков и воспроизводит жрецов и вождей, успешно выполнявших функции хозяйственного, идеологического и военного лидерства (1, с. 156). Деятельность человека по защите от возможных нападений нашла отражение не только в предметах искусства, но и в планировочной структуре древних городищ и поселений, дворцах, а также в элементах внешних оборонительных стен. Эта деятельность свободолюбивого человека нашла отпечаток в архитектуре с древних времен. Сведения об оборонительной системе древних и раннесредневековых сооружений Средней Азии имеются во многих публикациях. Наша небольшая статья посвящается освещению оборонительных систем на примере наиболее древних двух-трех городищ. Это поселения Муллали в Магиане, городище Сапаллитепа в Бактрии, дворец в Афганистане (Бактрия), городище Эрши в древней Фергане, а также Джанбас-кала в Хорезме.
Во многих поселениях Геоксюра до сих пор заметно, что дома складывались хаотично, при этом наблюдается четкий принцип формирования поселений в единый композиционный организм в IV тысячелетии до н. э. путем возведения обводной, скорее всего оборонительной, стены. Такие обводные стены обнаружены в Ялангаче, на Муллали, на Айнадепе, Геоксюре-9, Геоксюре-1. Абсолютное нововведение – своеобразная оборонительная система на городище Муллали. На исследованной археологами части поселения Муллали обводная стена с пятью ломаными отрезками, создавая многогранник, охватывает поселение с трех сторон. Углы отрезков стен укреплены через каждые 8 – 10 м круглыми в плане башнями. Они значительно выступают наружу от внешней линии стен, что, безусловно, расширяет диапазон надзора, соответственно улучшая степень обороноспособности. По мнению И. Б. Шишкина, башни использовались как жилые помещения (2, с. 142). Круглые в плане помещения могли быть жилой комнатой, хозяйственным помещением для хранения зерна, а также, согласно сообщению В. И. Сарианиди, были своего рода «фамильными склепами» – толосы, принадлежавшими большим семьям, члены которых обитали в многокомнатных домах (3, с. 24). Однако И. Н. Хлопин, тщательно исследовавший оборонительные сооружения геоксюрских поселений, сделал попытку реконструкции раскопанных на них стен и башен. «Ограда, – отмечает он, – была, по всей вероятности, такой высоты, которая при толщине в 50 – 60 см делала бы невозможной ее преодоление «сходу», то есть не ниже 2,5 – 3 м. «Башни» ни в коем случае не могли быть ниже стен; эти круглые помещения были, скорее всего, перекрыты на высоте около 2 м, причем их крыши использовались, надо полагать, как оборонительные площадки. На такой площадке для защиты обороняющихся людей возводился, очевидно, небольшой парапет, верхний край которого – на уровне верха стены» (4, с. 82). Очевидно, что башни, расположенные в системе внешней стены, подтверждают мнение И. Н. Хлопина, обозначая их функцию оборонительных башен.
Согласно наблюдениям исследователей, на Алтын-тепе в слоях позднего Намазга IV (приблизительно – вторая половина III тысячелетия до н. э.) были обнаружены остатки оборонительной стены толщиной от 2 до 4 м, которая шла по краю поселения и неоднократно надстраивалась, видимо, по мере накопления культурных слоев (5, с. 44). В конце III тыс. до н. э. с развитием передвижного скотоводства в степях Евразии стали постепенно осваиваться территории, слагались гигантские культурные общности. Первоначально в качестве оборонительной линии определялись рвы и валы, сооружение которых было менее трудоемким и достаточным (6, с. 62).
О неизбежности завоевательских войн во втором тысячелетии свидетельствует первоклассное планировочно-композиционное решение оборонительных устройств городища Сапаллитепе и Дашли-3 в Бактрии в середине второго тысячелетия до н.э. Поселение Сапаллитепа, датируемое бронзовым веком, было открыто Л. И. Альбаумом в 1968 г. в Сурхандарьинской области. Далее раскопки были продолжены А. Аскаровым. Строительство поселения включало три этапа. Во всех трех этапах строительства почти целиком сохранены оборонительные стены. По-видимому, сапаллитепинцев, как и дашлынцев, постоянно тревожил страх не только от возможного нападения извне грозного врага, но и отсутствие достаточного количества мужчин – воинов, которые могли бы предотвратить набеги врагов. Это заставляло задуматься о создании мощной оборонительной системы.
Поселение имеет квадратное очертание плана и со всех четырех сторон обведено тремя толстыми стенами. Первая внутренняя стена окружает жилое образование поселения, вторая, почти такой же толщины, отступает от первой на 3,2 м. Между первой и второй стенами образуется длинный коридор. Третья стена такой же толщины завершает внешние границы поселения. Вторая и третья стены с торцевой стеной образуют восемь замкнутых со всех сторон и отделенных один от другого коридоров. Между отрывками восьми длинных замкнутых коридоров образованы входные проемы во внутренний коридор. Таким образом на городище Сапаллитепе между первой и второй стенами образуются Т-образные глубокие тупиковые коридоры. А. А. Аскаров считает их ложными входами в крепость, то есть – ловушками (7,с. 15). Исследователями ни в одной из стен не обнаружены бойницы, амбразуры – проемы для наблюдения или обстрела. Однако наличие бойниц на наружной стене внешних длинных коридоров – очевидно, потому что эти коридоры абсолютно не связаны с внешним миром. Обороняющиеся здесь полностью в безопасности. Туда могут попасть воины-завоеватели лишь после полной победы. Нетрудно предположить, что эти внешние коридоры – наиболее удобные места для ведения обороны. Однако для этого наружные коридоры должны быть перекрытыми сверху. Такое мнение было высказано и М. С. Булатовым (8, с. 115). Кроме того, на внешней стене должны быть бойницы – узкие проемы для стрельбы из лука. В результате коридор получит функцию закрытого бастиона, что и было учтено в нашей реконструкции (рис.3). Учитывая наличие незастроенных территорий в центре городища, а также, наверняка, застроек первого периода строительства, можно предполагать, что здесь население было немногочисленным. Малое число мужчин не могло вести круговую оборону. Поэтому, предполагается, что во время осады в обороне городища участвовало все население, в том числе и женщины. Сказанное подтверждается еще тем, что тогда женщины, по мнению А. А. Аскарова, еще не утратили своего прежнего почетного положения в общине и являлись наставницами в повседневной жизни наравне с мужчинами, свидетельство чему – наличие здесь богатых женских погребений (9, с. 139). Именно женщины могли находиться во внешне закрытом, более безопасном проходе и стрелять из лука через бойницы по врагу, что замечено во многих регионах Востока. В частности, С. П. Толстов не исключает участия женщин в обороне городища Джанбас-кала в Хорезме (10, с. 93). Согласно найденному документу К-6 на памятнике Айбуйир-кала, относящемуся к V – IV вв. до н. э., женские имена, приводимые в тексте, свидетельствуют о том, что владельцами домов, подвергшихся налогообложению, являлись женщины (11, с. 203).
Теперь для того, чтобы усилить эффективность функции этих двух стен, предположим, что их верхняя часть была увенчена зубчатым парапетом, что являлось необходимым, поскольку из них вести бой было не только удобно, но и менее опасно. Сапаллитепинцы, находясь у зубчатого парапета, могли вести оборону с двух сторон. Люди, находящиеся у парапета с наружной стены, вели бой с врагом, нападающим с внешней стороны, воины, размещавшиеся у зубчатого парапета внутренней стены, стреляли по врагу, вошедшему уже в Т-образные ловушки. Этого требовала как планировочная структура, так и ее функциональная задача. Таким образом, с внешних длинных прямоугольных коридоров можно было вести бой с врагом в трех позициях. Рассмотрим композиции внутренних Т-образных ловушек. Как уже было отмечено, эти фигурные в плане коридоры были тупиковыми. Представим метод борьбы с вошедшим туда врагом. Для того, чтобы уничтожить его, необходимо было вести бой сверху. Мы уже отметили, что внутренняя стена с зубчатым венчанием была приспособлена для ведения боя с врагом, вошедшим в ловушки. Для того, чтобы усилить обороноспособность городища, следовало внутреннюю, то есть третью стену, также завершить зубчатым парапетом. При этом по вошедшим врагам тогда можно было вести бой с двух сторон. Нельзя забывать, что между Т-образными отсеками имеются почти квадратные в плане помещения, открывающие доступ по улочкам, проложенным между жилыми кварталами в наружные закрытые сверху коридоры. Предположим, что торцевые стены ловушек также имели парапет и были увенчаны зубцами. При этом сапаллитепинцы могли иметь возможность вести обстрел из лука по вошедшим врагам с четырех сторон.
Предположения, высказанные выше, нашли отражение в нашей графической реконструкции. Выход на крышу обводных коридоров, как и на стены ловушек, осуществлялся по приставным лестницам. Все входы как и в городище, так и в коридоры-ловушки были закрыты воротами. По внутренней стене шел открытый, но защищенный с наружной стороны бруствером ход, а ходьба по периметру двух внешних стен осуществлялась по крыше коридоров. Возможно, городище было построено на возвышенности. За счет изъятия земли для строительства построек вокруг городища образовался ров.
Очевидно, что в поселениях Сапаллитепа, Дашли-3 с четко продуманной планировкой оборонительных стен в этот период возрастала роль военного вождя, защитника города. Появились правители, имеющие не только сильную власть, но владеющие военно-фортификационной тактикой и являющиеся талантливыми зодчими.
Четкость планировочной структуры с Т- и П-образными лабиринтами заставляет задумываться о том, что городище было построено по проекту, разработанному главным зодчим единовременно. Таких примеров множество. Например, грандиозное круглое в плане здание в древнем Афганистане (2-я половина II тысячелетия до н. э., Бактрия) было выстроено сразу по единому плану, претерпела частичную перестройку лишь внутренняя планировка жилищ (3, с. 34), причем она была глубоко продумана, о чем свидетельствует то, что в Сапаллитепе первоначальная планировочная структура оборонительных стен была сохранена без каких-либо изменений в течение трех периодов строительства. Это говорит о том, что задуманная строителями планировка фортификационных коридоров-ловушек оправдала себя в трудные для жизни сапаллитепинцев времена.
Сапаллитепа – один из ранних памятников, в котором заложена идея регулярного градостроительства. Жилое образование городища состояло из нескольких больших общинных домов, которые условно можно принять за кварталы (9, с. 139). Согласно данным А. Аскарова, городище состояло из восьми таких кварталов (7, с. 16). Планировочные схемы (схематические эскизы) городов, составленные на две тысячи лет позже Сапаллитепа, имеются в градостроительном трактате Манасара в Индии. В Сапаллитепа внешние оборонительные стены со своими Т-образными коридорами-ловушками, как уже отмечалось, были необходимы для обороны, они имеют глубокозадуманную фантастическую композицию. Однако удивляет, что с такой четкой и в то же время сложной планировкой оборонительной системы внутренняя площадь поселения все еще сохраняет хаотическую застройку. Некоторую упорядоченность ей придают улицы, делящие внутреннюю застройку на кварталы. Права З. А. Аршавская, отмечая: «Видимо, заранее разработанный план сооружения обязан, прежде всего, его фортификационной системе» (12, с. 92).
Похожую планировочную схему имеют наружные стены дворца Дашлы-3 в Афганистане (Бактрия). Открытие данного грандиозного памятника принадлежит В. И. Сарианиди (3). Дворец со сторонами 84х88 м возведен на высоком холме, так же, как и Сапаллитепа, единовременно по единому архитектурному плану. Время возникновения памятника относится к середине – второй половине II тысячелетия до н. э. (3, с. 41, 159). Центральная часть памятника представляет собой двор, близкий в плане квадрату. К центральной оси главного ядра памятника с четырех сторон примыкает Т-образный в плане коридор, по обе стороны которого располагаются Г-образные небольшие коридоры, между которыми образуются маленькие дворики. Внутри юго-восточного двора размещены небольшие застройки. Наружные стороны всех стен на памятнике Дашли-3 оформлены ритмично расположенными пилястрами, которые в свое время придавали фасаду оживленную красоту за счет падающих вертикальных теней с каждого из них. Удивляет, что исследователь не считает их оборонительными системами. Обратим внимание на то, что центральное ядро тоже окружено двойными стенами, между которыми образуется коридор такой же ширины, как и Т- и Г- образные коридоры. Предположим, что они и есть помещения комплекса, но почему тогда они узкие и длинные, причем с резкими поворотами. В то же время там имеются обычные, прямоугольные в плане помещения с подобающими соотношениями сторон. Кроме того, почему эти коридоры тупиковые, т. е. замкнутые? В них можно попасть только с обводного коридора. А угловые дворики, образовавшиеся между ними, не сообщаются с центральным ядром памятника. Таким образом, функции этих коридоров нам представляются такими: Г-, Т-образные коридоры в плане являлись оборонительной системой памятника. Короткая стена, объединяющая торцы двух коридоров, снабжена узкими проходами, т.е. дверями. Связь с внешним миром осуществляется только по ним, не учитывая, конечно, главного входа. Здесь дашлинцы не вербовали врага в угловые дворики. Однако это не значит, что враг, ворвавшийся через входные двери, устроенные в короткой стене в одном из угловых двориков, попадет в главный двор, потому что, как уже было сказано, дворики с центральным двором нигде не сообщаются. Выходит, враг попадает в ловушку и подвергается обстрелу со всех сторон. Позже, возможно, угловые дворики застраивались жилыми постройками, о чем свидетельствует юго-восточный угловой дворик.
Еще одним нововедением данного памятника является то, что главный въезд его выведен наружу из южного угла главного объема. Это предвратное сооружение состоит из трех удлиненных помещений. Среднее из них – широкое, и на полу его проходит канавка, которая, по мнению первооткрывателя, являлась водостоком. Два боковых коридора, по мнению В. И. Сарианиди, могли выполнять оборонительные функции (3, с. 41). И все же задаемся вопросом: нужна ли для обороны дворца такая мощная оборонительная система? По-видимому была нужна, поскольку дворец – это один из основных общественных центров городища. Не исключено, что в нем находилась приемная, а также жилище самого правителя. Кроме того, не исключено, что все богатое хранилище страны было здесь. Все это – свидетельство того, что дворец был важной ключевой опорой страны. Мощная оборонительная система наводит на мысль, что во время осады часть населения городища перебиралась сюда для ведения обороны дворца. Таким образом, рассматривая планировочную структуру, можно утверждать, что мы становимся очевидцами введения двух видов оборонительных систем. Это – оборонительные коридоры с двориками-ловушками, а также предвратный объем, являющийся прототипом дворов с “заманивающими” тупиковыми коридорами. Последнее находит свое применение и развитие в памятниках последующих эпох.
Оборонительная система городищ продолжает развиваться и в последующие эпохи, о чем свидетельствует городище Джанбас-кала размерами 200х170 м в Хорезме с прямоугольным очертанием плана, датированное IV в. до н. э. – I в.н. э. (10, с. 88). Городище обведено двойными внешними стенами, между которыми образован проход шириной 2, 8 м. Внешняя стена покрыта бойницами, расположенными в шахматном порядке. Здесь ловушки-коридоры, в отличие от Сапаллитепинских, перенесены на фасад, а в отличие от Дашлинских предвратных помещений, представлены в виде предвратного двора с пятью изгибающимися под прямым углом проходами, обстреливаемыми со всех сторон. Очертание правильного круга в плане имеет другой наиболее своеобразный Хорезмский памятник – Койкрылган-кала с двойной внешней стеной. Внешняя стена имела девять полукруглых в плане башен, расположенных по дуге. Развитие внешних стен с прямоугольными в плане башнями мы видим в композиции городища Эрши, в столице Даванского государства (Фергана). В соответствии с планом и графической реконструкцией городища, представленного в книге кыргызских исследователей (13, с. 67), главный вход защищен предвратным сооружением, двор которого был разбит на запутанные поворотами проходы, обстреливаемые с бойниц, устроенных на боковых стенах. Такая сильная фортификационная система также указывает на столичный статус городища Мингтепа, в котором обоснованно локализуется столица Даванского царства – Эрши (14, с. 45). В этом отношении система обороны Ферганы имела близкое соответствие с хорошо изученной системой обороны Парфии (14, с. 57-63).
Заканчивая небольшой обзор, отметим, что рассматриваемые нами памятники – новое планировочно-композиционное направление в оборонительной системе зодчества Средней Азии. От Муллали унаследованы выносные башни, которые вошли в традицию зодчества всего среднеазиатского региона. Они нашли воплощение в архитектуре последующих эпох. От Сапаллитепинской оборонительной системы унаследована традиция двойных стен, возведенных по внешнему контуру, между которыми был образован закрытый коридор. Внешняя стена, оснащена ритмичным размещением проемов для ведения стрельбы из лука, а также бруствером, защищенным с внешней стороны. Ложные входы с Т-образными коридорами, куда заманивали врага, где их ожидала четырехсторонняя осада, нашли свое применение в композиции античного градостроительства. От Дашли-3 – выносной предвратный двор, центральный проход, который охраняется с двух боковых параллельно расположенных коридоров.
В создании таких удивительных систем фортификации мастера зодчества и вожди племени, лидирующие в военном деле, и все население общины, проявили незаурядный талант, стойкость и труд. Творчество талантливых зодчих, имена которых, к сожалению, не сохранились, можно назвать произведением искусства. В плане каждого из этих городищ и сооружений присутствовала своя логика и четкая система. Городище Сапаллитепе и Дворец Дашлы-3 отличаются изысканностью композиций планировочных решений. На первый взгляд, они как бы композиционно усложнены, однако стоит приглядеться, как они раскрывают свое ритмичное повторение Т-образных, четких в плане коридоров и дорожек. Полностью направляя мысли на усовершенствование планировочной и композиционной структуры, зодчие не упускали из вида решение фасадов сооружений. Об этом свидетельствует ритмичная расстановка пилястр на стенах фасада дворца Дашлы-3. Неглубокие тени, падающие на стены от пилястр, придают фасаду торжественность и монументальность. Причем оттенки меняются в зависимости от солнцестояния. Надо полагать, зодчие, устанавливая пилястры, думали и об устойчивости стен сооружения.
Рассмотренные нами древние поселения, городища и дворцы наглядно демонстрируют истоки проявления градостроительного искусства в Средней Азии еще в IV – II тысячелетии до н. э.

Литература

1. Массон В. М. Первые цивилизации. Л., 1989.
2. Шишкин И. Б. У стен великой Намазги. М., 1981.
3. Сарианиди В. И. Древние земледельцы Афганистана. М., 1977.
4. Хлопин И. Н. Геоксюрская группа поселений эпохи энеолита. М. – Л., 1964.
5. Массон В. М. К эволюции оборонительных стен оседлых поселений // Краткие сообщения Института археологии. Вып. 108. М., 1966.
6. Абдуллаев Б. Об элементах кочевой культуры в фортификационных сооружениях Ферганы //Цивилизации и культуры Центральной Азии в единстве и многообразии. Материалы Международной конференции. Самарканд, 7-8 сентября 2009 г. Самарканд – Ташкент, 2010.
7. Аскаров А. А. Древнеземледельческая культура эпохи бронзы юга Узбекистана. Ташкент, 1977.
8. Булатов М. С. Космос и архитектура. Москва – Ташкент, 2009.
9. Аскаров А. А. Сапаллитепа. Ташкент, 1973.
10. Толстов С. П. Древний Хорезм. М., 1948.
11. Матякубов Х. Письменность древнего Хорезма как исторический источник //Цивилизации и культуры Центральной Азии в единстве и многообразии. Материалы Международной конференции. Самарканд, 7 – 8 сентября 2009 г. Самарканд – Ташкент, 2010.
12. Сагдуллаев А. С. Усадьбы древней Бактрии. Ташкент, 1987.
13. Омуралиев Д. Д., Тентиев Ж. Т., Ташкулов У. Б. Архитектура древнего Кыргызстана. Бишкек, 2002.
14. Абдуллаев Б. М. К изучению оборонительных сооружений Ферганской долины античного периода // ИМКУ, №34, 2004.
15. Кошеленко Г. А. Парфянская фортификация // СА, №2. М., 1963.
16. Назилов Д. А., Гаффарова Р. Реконструкция фортификационной системы поселения Сапаллитепа //Архитектура и строительство Узбекистана, №1, 2012.

Pin It

Comments are closed.